В знак своей дружбы Эомер подарил отряду трех коней. Так проблема скорости передвижения для похода была успешно решена.

Эомер знал и последние новости. Он выразил свою скорбь относительно гибели Гендальфа — как сказал Эомер, королю Рохана о том поведал его любимый советник Червеуст. Червеуст был поразительно осведомленным обо всем человеком, просто волшебно осведомленным, что и делало его бесценным советчиком в глазах короля.

Эомеру же советы Червеуста не нравились.

По последнему совету Червеуста, например, король признал всех чужестранцев в Рохане подозрительными личностями и заключал их под стражу, а то и выдворял из своих владений. По предпоследнему совету, кары против чужестранцев удивительно диссонировали со смягчением мер против орков. Эомер, вступив с ними в бой, фактически нарушал закон.

Кроме того, Червеуст не скрывал своей неприязни к Гендальфу и только из вежливости не плясал от восторга после его смерти, и Эомеру это не понравилось.

— Праздновать над трупом своего врага неприлично, — изрек Эомер. — Гендальф, как ни разнились наши взгляды, всё же был достойным воином.

— Разве разнились ваши взгляды, о достойный Эомер? — спросил Арагорн. — Разве Гендальф был вашим врагом?

— Он был волшебником, а это уже подозрительно, — отрезал Эомер. — Все волшебники — темные личности. Приехали сюда из‑за Моря, и что им там‑то не сиделось, и привезли свои склоки с собой! Как спокойно было в Рохане, пока не было рядом ни Мордора, ни Гендальфа, ни Сарумана! Здесь царил мир и покой. Но нет, они явились и затеяли между собой эти орочьи войны! Они воюют, а гибнем мы. Червеуст говорит, правда, что волшебники уже сговорились вернуться за Море, откуда пришли. Им здесь тесно, и они строят корабль, чтобы уплыть назад… По мне, поскорей бы они убрались обратно!