Гимли покосился на Северуса, который слушал речи роханца с непроницаемым лицом.

— Ты прав, мне не нравится ваш Червеуст, — сказал Гимли. — Его наветы на волшебников лживы! Не все волшебники творят зло, а Гендальф всегда помогал людям!

— Гендальф являлся, как с неба падал на голову, — возразил Эомер. — Неожиданно, никого не предупреждая… Никого не спрашивая! Являлся, распоряжался тут, словно он король Рохана, на все вопросы вместо ответа усмехался таинственно: мол, только выполняйте, как я сказал, а знания придут потом; ничего не объяснял и в самый неподходящий момент исчезал!

От него были одни неприятности. Он постоянно втягивал нас в какие‑нибудь войны! В свои войны с Саруманом — какое нам дело до его стычек, до его Сарумана? Как будто в том, что этот злодей Саруман объявился на нашей земле, виноваты мы.

— Однако, о Эомер, он объявился, и его война стала людским делом, — промолвил Арагорн.

— Да и Гендальф был того же пошиба! Они с Саруманом и Сауроном прибыли сюда на одном корабле, — мрачно сказал Эомер. — Мы их не звали! Да, они явились и стали втравливать нас в свои дела, стали убивать наших людей, отбирать наши земли… Очевидно, они считают нас своими игрушками, раз имеют свою проклятую волшебную силу, которая делает их сильнее нас?

— Воистину ваш Червеуст — опасный человек, — сказал Арагорн. — Уста у него ядовитые, речи змеиные!

— Но он говорит правду! — воскликнул роханец.

— Мне кажется, мы слишком много сил уделили спору о волшебниках, — мягко заметил Леголас. — Мы чуть не дошли до драки. Негоже спорить нам, союзникам, и с таким достойным, как маршал Эомер, человеком. Мы поняли твою позицию, о Эомер, но и ты пойми, что мы не можем согласиться с тобою. Мы были друзьями Гендальфа и глубоко скорбим о его смерти.

Роханец сразу остыл.

— А нам не о чем скорбеть, и одним волшебником меньше — значит, что земля будет без него чище, — громко сказал один из спутников Эомера.

Надо сказать, что Гимли в течение всего спора задавался одним вопросом: когда же заговорит маг Северус. Но маг упорно молчал…