И подумала королевна Эовин, что под простым плащом этого человека кроется царственый облик, и величие, и мужество, и благородство. «Не обманется мое сердце запыленным дорожным нарядом! Этот человек не прост, и он выделяется в любой толпе, в любом собрании. Как элессар, изумрудный эльфийский камень, блистает он среди других — если глаза души твоей открыты, чтобы это увидеть!» — подумала Эовин.

Тем временем, король сдержанно приветствовал гостей, приблизившихся к трону; глаза его смотрели не так приветливо, как глаза Эовин. А очи Червеуста, не спускавшего глаз с Отряда, и вовсе были враждебны.

— Я приветствую вас, о путники, в своем доме, в столице славного Рохана, — промолвил король.

Арагорн от имени всего отряда поклонился.

— Мой отряд благодарит тебя за гостеприимство и приветствует, о король Теоден! Да пребудет с тобой мудрость и сила!

— Да пребудет она и с вами, о Арагорн, сын Араторна, и твои спутники! — вежливо отвечал король.

— Король благодарит вас за коней, которых вам одолжил конунг Эомер и которых вы быстро возвратили, — вставил Червеуст.

Арагорн снова склонился.

— Я рад, то ты напомнил нам о конях, ибо моя благодарность за этих роханских коней беспредельна, о Теоден! Ты дал нам лучших своих лошадей, и они не раз спасли нашу жизнь. Мы оценили и породу роханских коней, и выучку; воистину вашим коням нет равных в Средиземье, о Теоден!

— Спасибо и за похвалу нашим лошадям, ибо нам это приятно, — заметил король по–прежнему холодно, — но от похвалы за дар Эомера позвольте откреститься. Мы не давали Эомеру права дарить чужестранцам этих коней, и сделав это, он поступил самовольно. И предосудительно, ибо, раздаривая наших лучших коней вопреки нашей воле и без нашего ведома, он огорчил нас. Но это дело уже улажено между Эомером и мной, и вас оно не должно касаться, — закончил король. — Вы вернули коней целыми и невредимыми, вы не учинили нам никакого ущерба, и этим вы смягчили безумный поступок Эомера.