Арарогна отповедь короля нисколько не смутила.
— О король, позволь мне сказать слово в защиту конунга Эомера! — попросил он. — Мое сердце обливается кровью от того, что благородый и достойный воин пострадал по моей вине. Не моей ли вины больше в том, что случилось? Эомер пал жертвой своего гостеприимства, ибо я посетовал на отсутствие лошадей в моем отряде, и он сжалился надо мной, чтобы не уронить честь знаменитых своим радушием роханцев. Я не должен был принимать без твоего согласия щедрый дар конунга Эомера. За это я готов понести заслуженное наказание.
— Да будет тебе известно, о Арагорн, что за свое гостеприимство Эомер сидит в темнице короля Рохана! — крикнул из глубины зала один роханец.
Арагорн не дрогнул и ответил:
— Если так, о король, то дозволь мне сесть вместо него.
Король Теоден нахмурился и захотел было что‑то сказать, но советник Червеуст опередил его:
— Да будет тебе известно, о Арагорн, что конунг Эомер заключен в темницу не из‑за тех небылиц, что тебе наплели нерадивые языки, а за возмутительную попытку мятежа против законного короля Рохана!
— Это так, — печально сказал король. — Вернувшись из похода, мой племянник словно потерял разум. Он кричал на нас и размахивал оружием, он угрожал мечом нашим верным советникам. Он набросился на Червеуста и чуть не снес ему мечом голову!
— И жаль, что не снес! — отчетливо сказал кто‑то в зале.
Король Теоден покачал головой.
— Эомер — сын моей сестры, возлюбленный мой племянник, но даже я бессилен справиться с безумием и своеволием, охватившим его разум. Он отказывался подчиняться нам, и он кричал, что нарушил наши приказы и гордится этим…
— Он осмелился усомниться, что приказы короля Теодена направлены на благо государства! — вставил Червеуст.
— Приказы не короля, а твои! — снова крикнули из зала.
— Чем больше я слушаю, тем больше убеждаюсь, что я повинен в мятеже больше конунга Эомера, — промолвил Арагорн. — Я выслушивал его речи о состоянии короля и согласился, что советы Червеуста гибельны для государства, что ведут они прямо к союзу с Мордором!