Луны на небе не было, и это изрядно облегчало задачу. Правда, магических сил требовалось больше, чем, к примеру, в полнолуние, но какое это имеет значение для волшебника предвысшего ранга квалификации?!

Антон выскочил из оврага, где провел инициализацию, и помчался к линии фронта. Тьма стояла – хоть глаз выколи, – но это и хорошо. В такой тьме глаз дюжинного человека бессилен обнаружить Антона, а Зрения ордынских волшебников он не боялся и подавно. Самому же света звезд вполне хватало

Под лапы с шорохом ложилась мягкая трава, но ветерок производил шума гораздо больше, и потому уши дюжинных людей тоже были бессильны.

Вскоре он уже оказался возле становища. Прилег, принюхался. Прополз немного, снова принюхался…

Пленных держали в землянке, под запором. По становищу, знамо дело, прохаживались ордынские часовые, но чем они могли помешать чародею? Тем более что ему и не требовалось преодолевать запертые двери… Однако в нынешнем виде он, разумеется, не мог определить, какое именно на пленных наложено заклятье.

И потому теперь предстояло самое опасное – обрести на несколько мгновений обычную сущность. Правда, работать с магическими атрибутами сейчас не требовалось – как и всякий волшебник предвысшего ранга, Антон умел накладывать ступенчатые заклинания, в том числе и на самого себя. Что он и проделал в палатке, которую ему предоставил для «отдыха» Кошка. Дабы заклятье начало работать, требовалось теперь немногое – перекинуться через голову. Антон принюхался и прислушался, дождался, пока отойдет от землянки некстати приблизившийся ордынец, и сиганул вверх.

Прыжок… переворот… приземление на лапы… вернее, теперь уже на руки и ноги… тут главное – спружиниться, не сломать кости… шум не важен – суть ступенчатого заклятья такова, что ступень, следующая за превращением волка в человека-волшебника, отвращает от посторонних ушей любые звуки, которые создает оный вернувшийся в свою сущность чэ-вэ…