Главарь ворвавшихся в кафану молодчиков неспешно, наслаждаясь явной растерянностью и беспомощным страхом жертв, вразвалочку, будто привыкший к постоянной качке матрос, направился к столику девушек. Один из орангутангов остался у дверей, намертво заблокировав их своей гороподобной тушей, остальные лениво рассредоточились по залу. Хозяин кафаны, восьмидесятилетний, но сухой и крепкий, как палка серб Любомир уверенным шагом вышел из-за стойки и горделиво подняв седую голову, двинулся наперерез главному бузотеру.

— Доста (хватит)! Пошутили, и будет, — тихо, но веско произнес он. — Если зашли выпить кофе, или ракии, то садитесь за стол. Если нет, то идите на улицу и там задирайте прохожих. В моей кафане, принято вести себя прилично.

— С кем это ты сейчас говоришь, сербская собака? — лениво процедил неандерталец, нехотя разворачиваясь лицом к неожиданной помехе.

Тут только Андрей обратил внимание на нацепленную на его правую руку белую повязку с коряво выведенной темной краской буквой «U». Буква эта сразу показалась молодому историку чем-то знакомой и невероятно важную роль играющей в происходящем сейчас, вот только парализованный страхом мозг все никак не мог вспомнить, что же именно она значит. В противоположность Андрею старик-серб, похоже, провалами памяти не страдал, увидев загадочную букву, он будто с маху наткнулся на кирпичную стену, смертельно побледнел и даже будто стал ниже ростом.

— Что узнал эмблемку? — издевательски захохотал хорват. — Что молчишь, пес? Ну молчи, молчи… Я и сам все вижу. Ты ведь должен помнить эту букву, правда? Пришло время, вот мы и вернулись.

— Ублюдок! Мразь! — срываясь на фальцет, истерично выкрикнул старик и вдруг бросился на радостно скалящегося главаря, замолотил кулаками по его бочкообразной груди.

Здоровенный хорват лишь издевательски хохотал, по-видимому вовсе не чувствуя боли от ударов. Наконец ему наскучило это развлечение, и он мощным хуком справа свалил старого кафанщика на пол.