Жар, удвоенный жаром от паровых труб, делает свое дело. Меня совсем покидают силы. Во рту и в горле, кажется, один песок. Я вот-вот задохнусь и тогда наверняка присяду и навсегда. Последний вздох, и я кладу руки на окно. А за окном снег, влажный и нежный. Хоть горстку бы его сюда, ко мне. И тут я, собрав в кулак всю силу, что еще грела меня, ударил по стеклу. В лицо хлынула прохлада. Грудь наполнилась сказочной свежестью. Я протянул порезанную руку в окно и, как нищий, просящий подаяния, раскрыл ладонь. На ладонь упали первые снежинки, оставив после себя капли слез. И вот на ладони мягкий, белый, влажный снег. Я несу его, как драгоценный груз, задевая за иголки невылетевшего стекла. Снег у меня во рту. Он тает сразу, смягчая язык и горло. Я умылся снегом, и мне стало легче. Снег! Как ты мог прийти в эту минуту! Не будь тебя, возможно, и не было б меня. На всю жизнь я остался перед тобой в долгу.

У зимы хороший мех — Звездами искрится. Это снег, белый снег За окном темницы. В нем веселья торжество Находил когда-то, На ладонь ловил его И сгребал лопатой. Белый снег, мягкий снег, Словно пух лебяжий, Упади ты и на тех, Кто сидит под стражей. Хоть слегка прохладой тронь, Загляни к нам в гости. Вот тебе моя ладонь, Не ладонь, а кости, Так ее измучил враг В каталажках ада, Но, когда сожму в кулак, Берегитесь, гады!

Я вернусь к тебе, Россия!

Человек, особенно наш, советский человек, в какие бы дали ни попадал, всегда стремится к дому. А дом — это Родина, вместившая в себя миллионы домов с палисадниками и речками за огородами. А когда силой увозят человека из дома, в нем еще больше закипает любовь к своей земле-матери.