Ленка вернулась, два сухаря в карман, бутылку маленькую воды прихватила и пошла.

— Куда ещё? — сказал Борька.

— На Откликной.

— Не ходи, — буркнул он. — Там такая сложность, ступишь куда не надо — и рухнешь.

— А с тобой можно? — спросила она.

— Со мной хоть на край света, — ответил Борька. — Но это если мне захочется. Если передо мной извинятся по-хорошему.

— Если с тобой можно, то и без тебя можно, — сказала Ленка. — Айда, Вадька! Где твой фотоаппарат?

Стали карабкаться. Ленке непременно надо на самый верх. Вчера на Круглице дрожмя дрожала, а тут в такие щели лезет, что оторопь берёт. Как вернёмся — непонятно. Я уже лез от безысходности за нею, чтоб одному не остаться.

— Ленка, ты чего такая?

— Может, мы его увидим сверху, — сказала она.

— Кого? — удивился я. — Что ли, Фёдора? Ты, никак, Ленка, влюбилась, а?

— Не твоё дело, — сказала она.

Значит, так и есть…

Ну вот, а я за нею лез, лез и всё думал… Кажется, одинаковые камни как внизу, так и наверху, но разница между ними есть. Потому что с каждым шагом в высоту растёт ответственность. Внизу я прыгну даже на шатающийся камень, уповая на тот один случай из пяти, что авось всё будет нормально, ну а нет — так нет, невелика беда. Как дело в гору пойдёт — я уже только за тот камень возьмусь, который на девяносто процентов надёжен. А на самом, самом верху, где под ногами — бездна из бездн, мне нужен только тот камень, который на все сто надёжен. А если нет такого, я лучше сто раз подстрахуюсь и другие пути поищу.

И ещё я вот о чём думал: если сорвусь я или Ленка — ну, поплачут родственники, приятели… А если, братцы, Фёдор сорвётся, по нему весь Таганай каждой травиночкой заплачет. Вот какая у него должна быть ответственность — даже внизу, даже внизу…

Ну, а если нет ни одного камня надёжного, а наверх надо во что бы то ни стало? Не просто так, как мне сейчас, а человека спасти, например? Что тогда… Эх…