Приходилось ехать очень медленно, почти наугад, стараясь уйти как можно дальше от опасного места. Но когда Гасилов в очередной раз вышел, чтобы измерить шагами ближайший участок дороги, а потом вновь сел за руль, впереди тяжело ухнуло. Машину приподняло в воздух и тут же вновь швырнуло на землю, а Гасилов ощутил острую боль в боку и в ноге.

Ничего в темноте не видя и еще не осознав происшедшего, Юрий Петрович некоторое время продолжал по инерции вести машину, однако боль с новой силой напомнила о себе, руки, сразу ослабевшие, отказались повиноваться. И все же огромным усилием он заставил руки подняться. Теперь он мог только сигналить: как раненый зверь, машина взывала о помощи.

Знакомый сигнал услышали артиллеристы, немного раньше обогнавшие Гасилова.

Дальнейшее Гасилов помнил смутно. Машина резко споткнулась и, протащившись еще немного, задрожала и остановилась. Боль, острая, разлившаяся по телу боль, заслонила все. Как его перенесли в другую машину, как доставили на медпункт, Гасилов уже не чувствовал.

…Полковой врач, который несколько дней назад осматривал тогда еще безымянного Павлика, немедля оказал помощь его приемному отцу. Он промыл и перевязал рану, но сказал при этом, что Гасилова необходимо побыстрее отправить в полевой госпиталь на операцию: в ноге и в правом боку засели осколки.

Гасилов то терял сознание, то приходил в себя. Он старался не стонать: неподалеку от него стояло знакомое корыто, а в корыте все так же безмятежно спал Павлик. Однако боль была непереносимой, и Гасилову пришлось сделать укол. Лишь после этого он уснул.

Проснувшись утром, зампотех не сразу вспомнил о случившемся в эту ночь. Он приподнялся на локте, собираясь встать, и почти одновременно почувствовал сильную боль и увидел стоявшего над ним командира полка.