— Товарищ гвардии полковник, — чуть слышно сказал он. — Вот ведь какая чепуха получилась… А что с машиной? Цела? Или повреждена?

— Бросьте вы в самом деле, Юрий Петрович! — махнул рукой полковник. Для нас главное, что вы уцелели. Еще немножко вперед — и следа бы от вас не осталось. Как раз между вами и ребятами нашими — воронка. Здорово допекла этим бестиям музыка нашей новой «катюши»! Потрудилась она на славу.

— Это я вчера и сам видел. Товарищ гвардии полковник, если можно, возьмите карандаш и бумагу, запишите наблюдения. Сам я не могу, руки как ватные…

И шепотом, часто останавливаясь, Гасилов начал рассказывать подробно командиру, как вело себя в бою новое орудие и как он это орудие оценивает.

— Это очень важные сведения, — сказал полковник. — Ими интересуются в штабе артиллерии, и я сошлюсь на вас, Юрий Петрович. А сейчас не буду вас больше утомлять, доктор и так косо на меня поглядывает. Желаю вам скорого выздоровления, помните, вы нам очень нужны. Сегодня же я представлю вас к правительственной награде, товарищ инженер-капитан… В полевой госпиталь поедете с Васьковым, он уже приспособил в кузове подходящую для вашего роста койку. Счастливого пути, друг дорогой! — Наклонившись к Гасилову, полковник крепко поцеловал его, добавил: — Держись, дружище! Держись, Гасилов!

— Товарищ гвардии полковник, — неуверенно начал Гасилов. — Просьба у меня к вам, огромная…

— Слушаю, говорите, — с готовностью отозвался командир полка.

И Гасилов сказал о том, что больше всего тревожило его после ранения: он попросил отправить вместе с ним в тыл и ребенка. Глаза его в эти минуты говорили неизмеримо больше. Командир прочитал в тревожном молящем взгляде раненого опасение за судьбу малыша, страх, что их могут разлучить фронтовые дороги, боль и бесконечную нежность.

— Да, да, — поторопился сказать командир. — Я и сам об этом думал. Разумеется, мы постараемся не разлучать вас с сыном.

Гасилов благодарно кивнул. Он был заметно растроган тем, что командир назвал Павлика его сыном, — это прозвучало так спокойно и даже несколько обыденно, будто вовсе не был Павлик совсем недавно безымянным найденышем.