Отаров подошел и пожал Оленичу руку, представился:
— Майор Отаров. Здесь бываю часто: граница! За морем — Турция. Но и другие заботы есть. Может, организуем встречу с молодыми бойцами?
— Подумаю. Дело-то для меня новое.
— На партийный учет в колхозе надо становиться. При сельсовете нет первичной, — объяснил Пастушенко.
Васько уверенно воскликнул, как отрезал:
— Николай Андреевич не разрешит брать на учет инвалида: это же еще один нахлебник для колхоза!
— А кто такой Николай Андреевич? Секретарь райкома?
Пастушенко объяснил:
— Магаров, председатель нашего колхоза. Но он является членом бюро райкома партии.
— Сможет он поставить меня вне партии? — смеясь, спросил Оленич.
— Он все может! — многозначительно воскликнул Лука Лукич.
7
В Тепломорском райкоме партии без всяких препятствий выписали прикрепительный талон в партийную организацию колхоза «Верный путь», и в тот же день Оленич пошел в партком. Длиннолицый и густобровый секретарь парткома хмуро смотрел, как инвалид усаживается на стул, как прилаживает к стене костыли, как достает партбилет и прикрепительный талон. Хотя фамилия у секретаря — Добрыня, но смотрит он не очень гостеприимно.
— Инвалид, инвалид… Многовато их у нас инвалидов да пенсионеров. А колхоз, прямо скажу, не миллионер.
— Да, не очень рады вы новым коммунистам. Их тоже у вас избыток?
Только теперь, после этих слов, сказанных со значением, Добрыня внимательно посмотрел в лицо Оленичу:
— Ну, ну, посмотрим. Видно, ты человек не скучный.
— В самую точку попал. Я беспокойный. Но выполнять поручения обязуюсь. Можешь смело поручать.
В партком зашел мужчина среднего роста, крепкого телосложения, с колючим, пристальным взглядом неприятных серых глаз.