— Помоги собрать инвалидов.
— Помогу. Только зачем? Разве ты сладишь с Латовым? Или с Тимофеем Потурнаком? Вон сын от него сбежал, Степан. Семиклассник дал деру, не выдержал отцовского воспитания. Уже в районе знают об этом происшествии. Впрочем, как и о твоем разговоре с Магаровым. разве я тебя не предупреждал, чтобы с ним держался на дистанции? Нужно тебе заедаться с ним!
— Конечно, Яков Васильевич, ершиться мне перед ним не резон, но и его самодурства не потерплю. Ты думаешь, что он, член бюро райкома, все может?
— Давай так договоримся, Андрей Петрович: твои отношения с ним — твое личное дело. Меня это не касается. Эх, была бы у тебя хоть какая-нибудь власть! Или у меня…
— Власть без власти?
Пастушенко промолчал. Но было видно, что Оленич попал в самое больное место и говорить на эту тему он просто не хочет.
— Яков Васильевич, за должность спасибо. Для меня главное — уцепиться обеими руками за эту жизнь. Первая работа! Мирная работа! А для военного человека все равно что новая жизнь… А я, брат, должен стать на ноги.
— Не горячись, капитан. Ты еще и не рад будешь работе: у нас нагружают тех, кто везет.
— Ну, что же, товарищ председатель, — весело воскликнул Оленич, — поживем — увидим! Ты мне вот что скажи: как найти дочку умершей учительницы Рощук?
— Лялю? Она живет у Варвары Корпушной. Татьяна Павловна снимала комнатку, там и живет дочка. Уже выросла, восемь классов закончила, хочет пойти на ферму дояркой. Она у нас мастерица коров доить!