— Тоня попросила познакомить с вами.

Девушка откинула подстриженную челку густых темных волос: открылся выпуклый лоб, глаза блеснули любопытством, брови поднялись вопросительно.

— Говорят, у вас легендарная судьба? — Она улыбнулась. — Но я никогда не верю слухам.

— Это правильно, — согласился капитан. — Есть у меня задумка: собрать ребят и побеседовать о том, что вас интересует. Но вот незадача! От бумаг устаю. Мне бы какого помощника…

— Может, я смогу? — спросил Роман.

Тоня засмеялась:

— С твоим-то почерком? — Посмотрела на Оленича: — Можно, я попробую? Покажите, что и как делать. Дома у меня есть папки, притащу.

Роман ушел, обиженный.

— Первым делом собери ребят-старшеклассников и допризывников. Хочу познакомиться с ними.

— Ха! Да я вам расскажу о каждом из них в десять раз больше, чем они сами о себе знают!

— Никогда не хвастай, Тоня!

Она, видно, хотела что-то сказать, но сдержалась и поджала губы. Оленич отметил ее гордую независимость. Может быть, именно уверенностью и самостоятельностью она и нравилась ему. «Сильная натура», — решил он.

— Чем думаешь заняться в жизни, Тоня?

— Журналистикой.

Сказано было твердо, словно это для нее уже решенное дело и тут не может быть никаких вариантов. Оленич очень уважал сильных, решительных людей.

— Но я еще хочу стать и фоторепортером! В село приехал один столичный фотокор. Такой задавака! Независимый, откровенный до неприятности… Кому понравится, если вдруг в глаза говорят: «Какой у вас повсюду примитив! Дизайн соответствует самому захолустному вкусу!» Это он так нашему эгоисту Луке Лукичу. Представляете?

— Кто этот фотокорреспондент? — насторожился Оленич. — Какой из себя? Зачем он здесь?

— Эдиком его зовут. Приехал в колхоз от какого-то журнала. Пользуясь моментом, решил подзаработать на фотографиях для классных стендов, для кабинетов. Из себя видный парень, представительный, сильный. Никого не боится, над всеми насмехается. Мне такие нравятся!