«Вот это комиссар!» – с восхищением подумал Остап и, подтолкнув Бороду локтем, показал глазами на Грабова и шепотом спросил:

– Как тебе нравится политинформация с самокритикой?

Борода тихо ответил:

– Дельно… Честно сказал об ошибках, по-партийному.

Грабов, услышав шепот, спросил, не утомились ли летчики с дороги, и, получив отрицательный ответ, сказал:

– Тогда за дело. Отправляйтесь прямо на стоянку к инженеру. Он займется с вами по материальной части. А знакомиться с вами ближе будем в воздухе, над целью, под зенитным огнем.

– Вот замечательно! – воскликнул Остап, надевая пилотку. – Как говорится, «с корабля на бал»…

На следующий день к полудню, когда штурман Омельченко проводил с вновь прибывшими занятия по изучению района будущих боевых действий, появился Оленин. Вид у него был расстроенный. Встреченный улыбающимся Остапом, он хмуро поздоровался.

– Вот видишь, зря ты за истребителем погнался. Говорил тебе. Все равно пришлось к «горбатым» возвращаться… – с невинным видом заметил Остап.

– Это мое дело… – обрезал его Оленин и пошел представляться начальству.

Выходя из землянки командира полка, он внезапно столкнулся нос К носу (и кто бы подумать мог!) с Черенком. Они застыли на месте, вперив друг в друга глаза, ошалевшие от удивления и радости.

– Вася? – спросил Оленин, вытянув вперед шею.

– Ты смотри, Леонид! Жив-здоров? – воскликнул Черенок.

– Как видишь!

– Откуда тебя принесло?

– Меня! Я прислан воевать.

– Ах ты, черт! Где иге ты столько пропадал? Ни слуху ни духу…

– После того «месса» все отлеживался. Лечился.

– Из-за того «месса» и мне досталось.

– А ты здесь давно, Вася?

– Три месяца скоро. Как потерял свою машину возле Матвеева Кургана, мне другой больше не досталось. «Ишачков» постепенно перехлопали, а потом полк наш сняли с фронта и послали в тыл переучиваться на новую матчасть. Я не поехал, оставили на фронте. Потребовались в других полках командиры звеньев, вот меня и послали сюда, в гвардейский. А ты, Леонид?