Оленин рассказал о своих мытарствах.

– Вот уж не ожидал тебя встретить.

– Значит, опять вместе воюем, Леня?

– Выходит, так. Бери в свое звено. Больше не подведу. Теперь я ученый.

– Попрошу командира полка, чтоб назначил тебя ко мне, хотя не уверен, получится ли что. Вчера только из пополнения дали двух новых.

Через несколько дней новое пополнение ввели в строй.

Ко времени приезда молодых летчиков многих кадровиков, испытанных в боях, на базе не было: одни погибли при выполнении боевых заданий, другие находились в госпиталях, третьи – на вынужденных посадках, откуда приходили усталые, грязные, обросшие щетиной. Долго отсыпались, а когда самолеты выходили из ремонта, садились снова за руль и улетали к переднему краю. Летного состава не хватало. Сам командир полка майор Волков целые дни не покидал кабину самолета. Он то водил группы на задания, то вводил в строй молодежь, рвущуюся в бой. Наблюдая за полетами новичков, довольный их успехами, он улыбался усталыми глазами и говорил Грабову:

– Бравые ребята пришли к нам… Хватка гвардейская.

Георгий Борода и Остап Пуля были определены во вторую эскадрилью, в звено Черенка, Оленин – в третью. Надев комбинезоны и меховые унты, они сразу же преобразились и уже ничем не отличались по внешнему виду от старых летчиков полка.

Аэродром базирования находился у подножия хребта, в долине.

Достаточно было взглянуть на эту серую долину, покрытую пятнами зарослей сухой акации; как в сердце закрадывалась непонятная тоска. Только в редкие ясные дни долина преображалась. Всходило солнце, и глазам открывалось величественное зрелище. Пирамиды Кавказского хребта в свежий утренний час казались хрустальными. Вокруг могучей головы Казбека курились легкие розоватые дымки облаков, а вершина, увенчанная белой чалмой снегов, пылала факелами. Но чаще небо затягивали свинцовые тучи. Их серые громады ползли, цепляясь за ребра гор, и мимоходом поливали землю косыми струйками дождя.