Мужчина пониже, шагавший рядом, кивнул.

— Ну, друг мой, Ильза Лунд и Виктор Ласло уже в пути, — сказал Луи Рено. — Пожалуй, я догадывался, что ваш новообретенный патриотизм не обойдется без воровства. — Порывшись в кармане, Рено выудил десять тысяч франков. — Наверное, это далось вам очень нелегко, Рики, — продолжил он. — Мисс Лунд необыкновенно красивая женщина. Не знаю, хватило бы меня на такую галантность, пусть даже и за деньги.

— Полагаю, в этом и есть разница между мною и вами, Луи, — ответил Рик.

Ильза Лунд! Неужели всего два дня назад она вновь вошла в его жизнь? А кажется, прошел год. Как может женщина так скоро изменить судьбу мужчины? Теперь его долг — следовать этой судьбе, куда бы та ни повела.

— И все же вы были настолько галантны, что не арестовали меня, хотя я отдал транзитные письма человеку, которого разыскивает весь Третий рейх, и застрелил офицера гестапо. По всем правилам я должен сейчас париться у вас в каталажке, дожидаясь встречи с расстрельной командой. С чего вы так резко сменили планы? Я ни разу не давал вам столько выиграть в рулетку.

Маленький человечек, бойкий и франтоватый в черной форме французской колониальной полиции, так мягко ступал рядом с Риком Блэйном, что даже в тишине шаги его были неслышны. С течением лет Луи Рено не раз убеждался, что лучше оставлять поменьше следов в окружающем пейзаже.

— Не знаю, — ответил Рено. — Может быть, дело в том, что вы мне нравитесь. Может, в том, что мне не нравился покойный Генрих Штрассер. Может, в том, что вы обманом лишили меня благосклонности двух милых леди, которым позарез нужна была моя помощь с выездными визами, и я настаиваю на подобающей расплате. Может, в том, что вы выиграли наш спор, а мне хотелось бы впредь иметь случай вернуть мои деньги.

— А может, в том, что вы пожадничали, — сказал Рик. — Какая разница? Вы проиграли, все ясно и все по-честному. — Он докурил и запустил окурок крошечной кометой на бетон покрытия. Оглядел небо, но ее самолет был уже далеко. — И я тоже.