Рено вдруг остановился и схватил Рика за локоть.

— Я был прав: вы слишком сентиментальны, — воскликнул он. — Вы ее все еще любите, да?

— А вы не суйте нос в чужие дела! — отрезал Рик.

— А это мое дело. Вернее, два моих любимых дела: деньги и женщины, — ответил Рено. — Человек не столь отзывчивый стал бы кричать, что его надули. Вы ведь с самого начала понимали, что отдадите бумаги Виктору Ласло и его жене. Я совсем не удивлюсь, если и леди тоже поняла.

— Трудно понять, что там женщины понимают, а? — Рик тронулся дальше, ускоряя шаг. — Еще труднее понять, как они это понимают прежде нас.

Они уходили все дальше в темноту.

— Куда мы идем, если мне позволено спросить? — осведомился Рено. Он так внезапно впутался в убийство майора Штрассера, что при себе не имел толком ничего, кроме одежды на теле и франков в бумажнике. Капитан надеялся, его друг понимает, что делает. — Если мы правда хотим попасть в расположение «Свободной Франции» в Браззавиль, лучше бы подумать об угоне транспортного самолета, пока немцы не проснулись. До Конго не близко — три тысячи миль по меньшей мере.

Рик пошаркал ботинком.

— Никаких Браззавилей. Для ваших денег у меня есть применение получше.

Взгляд Рика пронзил темноту. Ага, вот он! Вдалеке различался смутно очерченный силуэт большого автомобиля, припаркованного у дальнего края летного поля. Саша и Сэм — в условленный час в условленном месте.

Риков кабриолет «бьюик 81С» выступил из темноты, и Луи одобрительно кивнул. Поправил кепи и разгладил темный мундир. Капитан считал, что хоть в чем-то недотягивать до идеала французу не подобает. Особенно новому гражданину Свободной Франции. Особенно подлинно свободному французу.

— Ничего не оставили на волю случая, а? Скажите, вы давно планировали убить майора Штрассера, или это была вдохновенная импровизация?