И вот теперь к нему в руки попал бедняга Шмальфельд. Как старший помощник, Фишель выполнял на корабле одновременно и обязанности дознавателя. Кто-кто, а уж он сейчас никак не должен бы быть дознавателем, ибо по прибытии в Бордо ему самому придется предстать перед трибуналом по делу, связанному с «Нанки- ном». Ну, а пока перед ним лежало «дело» о преступлении Шмальфельда. Чудовищно! Больной брюзгливый честолюбец, нацист по убеждению, сам совершивший преступление, должен решать судьбу Шмальфельда.

Лангнер, конечно, тоже звезд с неба не хватает, но он опытный моряк и знает свое дело. Жизнь научила старшего штурмана различать добро и зло.

В этой пиратской войне люди быстро определяли, кто хороший человек, а кто нет. Острый нюх моряков позволял безошибочно отличать свежую рыбу от тухлой. А на этот раз тухлой рыбой оказался Фишель.

В то время когда старший штурман Лангнер, задумавшись, стоял на мостике, на палубе показалась нескладная фигура доктора Бека, человека средних лет, в больших роговых очках. Вместе с группой геологов его взяли на борт «Хорнсрифа» в японском порту Хакодате. По приказу Берлина доктор Бек возвращался в Германию, чтобы доложить о результатах своей научной работы в Японии. Присутствие на судне спокойного и скромного доктора Бека и его группы все — от матроса до командира — считали неизбежным, но вполне переносимым злом.

Правой рукой потирая небритый подбородок, геолог смотрел вдаль. Он испытывал глубокое недоверие ко всей этой затее с возвращением на родину. Это недоверие порой вызывало у него сильное беспокойство, которое с трудом удавалось побороть.