Разумеется, он и его группа ни на что не жаловались. Командир «Хорнсрифа», пожилой, грубовато-любезный капитан-лейтенант Шюттенстрем, наладил хорошие отношения между группой Бека и офицерами судна. В этом опасном походе лишь командир внушал геологам доверие и уверенность в благополучном исходе плавания. И все же доктору было не по себе. Его все больше и больше охватывал страх. Чаще всего это случалось по ночам, когда он, не в силах уснуть, предавался размышлениям. Воспоминания об Иокогаме не давали ему покоя, лишали сна. Бек вставал очень рано и сразу выходил на палубу. Здесь, на свету, среди людей, ему становилось легче, он отвлекался от мучительных мыслей, забывал о них.

Все началось в Иокогаме. Когда «Хорнсриф» прибыл сюда, порт был забит кораблями, транспортами, судами нейтральных стран, баржами и катерами. «Хорнсриф» ошвартовался у стенки, чтобы принять на борт топливо, продовольствие и кое-какой груз. На второй день его стоянки в порту началось какое-то непонятное оживление.

Словно предчувствуя опасность, Шюттенстрем после окончания погрузки приказал поднять пары, вывел «Хорнсриф» из порта и стал на якорь в одной из бухт, расположенных неподалеку.

Доктор Бек помнит, как старший штурман Лангнер «беседовал» со своими «коллегами» с вспомогательного крейсера, стоявшего на расстоянии более тысячи пятисот метров. Для него, Гражданского человека, ничего не понимающего в морском деле, переговоры по семафору казались веселой игрой. Когда доктору Беку надоело следить за мелькающими флажками, он повернулся в сторону порта, где вырисовывался силуэт трофейного транспорта «Нанкин».

— Нагрузился боеприпасами по самый клотик! — сказал, обращаясь к доктору Беку, Шюттенстрем и неодобрительно покачал головой.

В эту секунду там, где стоял серо-синий «Нанкин», сверкнула ослепительная вспышка. Страшный взрыв потряс воздух. Бек отпрянул назад, обхватив голову обеими руками, словно защищаясь от удара. Сквозь вой сирен слышались стук сапог, крики и новые взрывы. Ярко горели склады. Огонь охватил и суда, стоявшие у стенки, а темно-коричневые облака дыма затянули порт. Между большими баржами плавали обломки джонок, которые далеко по бухте разбросала взрывная волна. Порт превратился в кромешный ад.