«Постоянно думая об этой истории, я сойду с ума, — говорил он себе. — Боже мой, ведь есть люди хуже меня! Я возвращаюсь домой, к жене. Но Фишель, например… Дорого обойдется ему Иокогама… Катастрофа на его совести…»
И это действительно было так. Из разговоров в кают-компании Бек кое-что узнал. Фишель был командиром «Нанкина» и отвечал за погрузку! Никакой приказ сверху не снимет с него этой ответственности. Он обязан был знать, какое количество боеприпасов можно брать на борт. Он должен был отказаться выполнять распоряжение, несовместимое с совестью моряка и его личной ответственностью как командира. То, что в момент катастрофы его не оказалось на борту, — его счастье. Во всяком случае, есть приказ, согласно которому по прибытии в Бордо Фишель предстанет перед судом военного трибунала. А на время перехода «Хорнсрифа», возвращающегося в Германию, он назначен старшим помощником Шюттенстрема.
После Иокогамы и появления Фишеля на «Хорнсрифе» доктор Бек потерял покой.
* * *Старший штурман Лангнер посмотрел на часы. Ровно шесть ноль-ноль. Прозвучала дудка боцмана— «Подъем!». Судно сразу ожило.
Лангнер добродушно посмеивался, наблюдая, как эти «сухопутные крысы» — геологи выползают на палубу, а затем снова быстро исчезают в своих каютах. Забавно выглядит штатский, непривычный к морской жизни, с опаской и неуверенно передвигающийся по палубе. У них своя жизнь. Целый день занимаются своими камнями, делают какие-то записи. Однажды вестовой, относивший геологам обед, рассказал Лангнеру об их таинственных занятиях.