-- Хирург, Семен Павлович, не имеет права пугаться. Как не имеет права поддаваться уговорам, эмоциям... и плакать в часы поражения.

Я поспешно направился к двери. Но не успел: он все же увидел, что плечи мои задергались.

***

Пригласил меня действительно он.

Инерция репутаций сильна и почти непреодолима. А если она выражена в четкой словесной форме, то присваивается человеку как воинское или научное звание. Про Семена Павловича Липнина говорили, что он "милейший человек". Каждый стремится соответствовать своему званию -- и главный врач принял меня весьма мило. Взгляд у него и в тот день был не просто открытым, а прямо-таки распахнутым.

Сперва он поговорил о зарубежных гастролерах и театральных премьерах, будто звал меня заведовать клубом, а не хирургическим отделением. Потом спросил:

-- Вы... управляемый человек?

-- Смотря кто мной управляет.

-- Ого, чувство юмора!

Он зааплодировал так отработанно, что ладонь и пальцы одной руки полностью совпадали с ладонью и пальцами другой. В нем была лихость... Но не рядового гусара, а командира гусарского полка: своими интонациями он оценивал, отечески поощрял.

-- Хирургу без юмора невозможно, -- ответил я. -- Иначе он сам будет ощущать себя на операционном столе.

-- Люблю умных людей. Не боюсь их, -- признался Семен Павлович. --Лучше, как говорится, с умным потерять... -- Ему, видимо, показалось, что со мной можно не только найти, но и кое-что потерять. -- Не боюсь умных людей! Быть полководцем слабого войска опасно и непрестижно. Вы хотите сказать, что сильное войско должно иметь сильного полководца? Тут уж я умолкаю.

Его доверительность покоряла... Завоевывать, покорять входило, по его мнению, в обязанности полководца.

Сняв массивные очки, которые по современному виду своему были на уровне электронно-вычислительного устройства, он спросил: