-- Знаете, почему я пригласил вас и решил сделать заведующим? Я считаю, что о главном враче судят по не главным врачам, которые служат у него.
Он мог сказать "служат ему", но такая доверительность была бы чрезмерной.
-- О врачах принято слагать легенды, -- продолжал Семен Павлович. --Вас можно было бы назвать модным хирургом. Однако мода -- легкомысленное создание: приходит, уходит. Поэтому назову вас авторитетным. К вам стремятся попасть... Это существенно для нашей больницы. Но регулировать приливы и отливы страждущих буду я.
Мне предстояло стать еще одной рекламной принадлежностью главврача.
-- Кстати, я слышал, что вы холостяк? -- спросил Семен Павлович.
-- Старый.
Он взглянул в анкету и поправил меня:
-- Сорокалетний... Жизнь без семьи, без любимого сына? Вот этого представить себе не могу! -- Он пригласил меня ознакомиться с фотографиями под стеклом. -- Говорят, вы спали прямо в ординаторской, на диване? Теперь у вас для этого будет свой кабинет! Никаких пожеланий нет?
-- Есть просьба. Только одна... Хотя касается она двух человек.
-- Хотите привести кого-то с собой? Поберегитесь! Есть такой термин --семейственность.
-- Происходит от слова "семья"... Вы же не мыслите жизни без семьи? А я без Маши и Паши!
-- Это кто? Ваши телохранители?
-- Хирурги-ординаторы.
-- Маша и Паша? Какие-то зарифмованные хирурги. -- Он водворил на место свои массивные окуляры. И осекся. -- Спорить бесполезно. Я вижу!
... Больному человеку нужно не только доброе дело, но и доброе слово. На слова же Маша и Паша усилий не тратили, предоставляя эту возможность мне. "Современные люди!" -- говорили о них, разумея под этим не то, что мои ординаторы овладели новейшими методами хирургического искусства, а то, что обладали способностью всюду поспеть и быть "в курсе событий". Их умение поспевать казалось мне удивительным: в рассветные часы, до больницы, они разминались на теннисном корте, а вечером, стряхнув с себя груз операций, обследований и процедур, устремлялись в музейные и концертные залы, на закрытые просмотры, которые всегда были для них открыты. Меня они считали человеком сентиментальным и впечатлительным.