-- Мы с Пашей думаем, что вы никогда не женитесь, --- сказала мне Маша. -- Принимать на себя чужие дежурства, без конца интересоваться, у кого какая температура, приезжать на ночь глядя в отделение, чтобы "убедиться своими собственными глазами"... Нет, вы не женитесь!

Поскольку они ничего этого не делали, я подозревал, что дело у них движется к свадьбе.

Ну, а мои мужские увлечения даже в молодости отступали перед увлечениями медицинскими: я отменял часы и даты свиданий, что-то переназначал, извинялся и, тоскуя, снова переназначал.

-- Чтобы заслужить вашу мужскую любовь, надо заболеть, -- сказала Маша. -- И как можно серьезнее! Из больных и здоровых вы всегда выберете больных. И лишь им отдадитесь, так сказать, целиком.

-- Но они для меня не имеют пола.

-- Мы с Пашей поэтому и решили, что вы останетесь вечным холостяком.

"Мы с Пашей" -- так начинала Маша, которая в целях экономии времени часто высказывалась за двоих. Проявления чувств они считали непозволительной слабостью. "К чему напрягаться? -- провозглашала Маша от их общего имени. --Не следует напрягаться!" Главные жизненные установки и выводы она, как и докторские советы, повторяла дважды, втолковывая их собеседникам и утверждая в своем собственном сознании.

Маша и Паша не любили ничего "сверхположенного", но положиться на них было можно.

... Первый конфликт между мной и главврачом произошел, когда Маша и Паша решили окончательно соединить свои жизни.

-- С одним из них нам придется расстаться.

-- Тогда уж сразу с тремя!

Командир гусарского полка был восхищен моим рыцарством, но огорчен неразумностью. Сперва он захлопал: ладонь и пальцы одной руки полностью совпали с ладонью и пальцами другой: