Борис с иронией напомнил нынешнему «герою воздуха», как в начале их совместной службы он однажды поймал Красавчика на «лобовой атаке». Дело было в «избе-учильне» — штабной землянке, где после полётов Анархист проводил занятия для своих штрафников по тактике. Нефёдов по очереди вызывал к доске подчинённых и задавал им один и тот же вопрос:

— Лейтенант Бочкарёв, вам в лоб выходит «Фоккер». Высота полторы тысячи метров. Ваши действия?

— Делаю горку с переворотом и сверху из всех стволов по фашисту! — весело чеканит бывший лейтенант.

— Отменно. Садитесь. Майор Пятёркин, а вы как поступите в схожей ситуации?

— Выполняю полубочку, косую петлю, захожу «Мессеру» в хвост и из всех точек по гаду!

Наконец очередь дошла до Красавчика. Одессит, состроив гримасу и «в красках» представив, как на него прёт «дура», чуть не рвёт на груди тельняшку, но с ответом медлит, уточняя детали:

— Щё, прямо в лоб?

— Ну да.

— И не сворачивает?! Вот зараза! А может, разойдёмся тихо-мирно, пока не стало больно?

— Щас! — передразнивает одессита Нефёдов и рявкает: — Отставить панику, Красавчик! Принимайте бой.

— Та я ж обгажусь, командир! — в порыве откровенности восклицает чрезвычайно эмоциональный Лёня.

После этого тройной накат землянки ещё долго вибрировал от дружного хохота «курсантов».

— Ваш рассказ номер раз

Тогда Борис, к удовольствию друга, припомнил более героический случай с его участием.

Однажды на аэродроме, где базировались штрафники, приземлился транспортный «Дуглас». Дело было зимой. Морозы стояли лютые, до 40 градусов доходило. Один из пассажиров в долгополом неуставном тулупе, едва выбравшись из холодного самолёта, решил справить малую нужду прямо возле стоянки истребителя Як-3. Видимо, натерпелся за долгий перелёт. На беду чужака, самолёт принадлежал не кому-нибудь, а «красе и гордости Одессы-мамы», который как раз строго наставлял молодого солдатика, расчищающего от выпавшего утром снега капонир его истребителя. Завидев облегчающего душу прямо перед кабиной его машины босяка