— Дерьмо! Скоро ты тоже сдохнешь и отправишься на небо к своим дружкам.

До Игоря наконец в полной мере дошло, что под его прежней жизнью подведена жирная черта. Отныне ему будет отказано в таком естественном для каждого свободного человека праве, как планирование своей жизни на обозримую перспективу. В любой момент пленника могут покалечить в наказание или просто так, убить или перепродать новому владельцу…

С первыми розовыми лучами восходящего солнца вертолёт приземлился на площади какого-то города. Игоря вытащили из вертолёта. Охотников встречал всего один невысокий худенький паренёк в шортах и пластмассовых шлёпанцах. Но по тому, как сразу защёлкали автоматными затворами его конвоиры, Нефёдов почувствовал, что взявшие его в плен головорезы отчего-то занервничали при виде этого дистрофика с костлявыми узкими плечами и ножками-спичками, торчащими из раструбов линялых шорт.

Конечно, пленник не мог знать, что подкупленный пилот вертолёта захватившей его охотничьей команды незаметно для своего командира изменил маршрут и приземлился там, где ему было велено. Это было проклятое место. Меньше ста лет назад здесь располагался один из крупнейших в Африке рабовладельческий рынок. Удачливые военные вожди и перекупщики-арабы приводили сюда пленников из глубины материка и продавали «чёрное дерево» заморским купцам, а те набивали «живым товаром» трюмы своих кораблей и отправлялись совершать выгодные сделки с владельцами американских хлопковых плантаций и богатеющими на невольниках арабскими шейхами. Менее чем за сто лет здесь было продано более миллиона человек. О прежнем назначении площади напоминали массивные ржавые цепи, подвешенные на вбитом посередине высоком деревянном столбе.