Но все же не обходилось без потерь на железной дороге, а контрбатарейная борьба поглощала огромное количество снарядов, требовала величайшего напряжения, сковывала большие силы артиллерии. И все это происходило только потому, что вражеские наблюдатели сидели на Тарунинских высотах. Стоило сбросить врага с этих высот, захватить хотя бы топографический гребень главной высоты — и все изменилось бы: гитлеровская артиллерия лишилась бы «глаз».

Дважды наши войска пытались это сделать — и не смогли.

Почему же позиции противника, не имевшие особо сильных инженерных сооружений, оказывались неприступными? Этот вопрос заставил призадуматься командование особой группы войск, которой ставилась задача — овладеть Тарунинским рубежом. Ответа не было в материалах штаба дивизии Василенко, штурмовавшей рубеж. Полковник Буранов решил, что тайны Тарунинских высот не разгадать, сидя в штабе над картами, разведсхемами, журналами боевых действий и прочими документами. Надо своими глазами взглянуть на таинственные высоты. А взглянуть на языке Буранова — значило вести непрерывное наблюдение хоть двое суток кряду. Выезд в район Тарунина еще никому не разрешали: командование фронта опасалось чем-либо выдать подготовку операции. Но Буранов был человек напористый и уж если что задумал — не отступал. Другому, может быть, и отказали бы, а ему было разрешено одному, даже без адъютанта, побывать под Тарунином с непременным условием ничем не обнаружить своих истинных намерений, — поехать якобы в гости к своим старым друзьям по финской войне. Таких друзей у Буранова имелось немало. В числе их был и командир артиллерийского полка, действовавшего с дивизией Василенко. Этот командир сердечно встретил Буранова и приказал своему начальнику разведки провести его, куда пожелает, и показать все «хозяйство».