…Машина мягко коснулась земли, трескучий гул винтов снизился на полтона, медленно затих. Разведчики зашевелились на сиденьях, подхватывая вещмешки. Дагаев вслед за пилотом шагнул к посадочной двери. В «чужом» тылу надо спешить. Через полтора часа разведчики должны лежать в засаде, и хотя путь отсюда до позиции каких-нибудь два километра, но идти придется по горному, заросшему лесом склону.
— Живо надеть лыжи! — скомандовал Дагаев, оглядываясь.
Набегали тучки, однако день еще был по-зимнему ясным. Стоящий рядом летчик нетерпеливо следил за высадкой группы. Ему тоже надо убраться восвояси побыстрее и незамеченным.
«Ну что ж, — сказал себе Дагаев, — начнем…»
В горах ветер ходит долинами, бывает, и не поймешь сразу — сулит ли он влажную оттепель с юга или сухую, режущую стынь севера. Но сегодня Дагаев знал: на востоке вздохнул зимний океан. Пока только вздохнул, пробуя силу необъятной застуженной груди, расправляя ее, чтобы через час-другой исторгнуть ураган. Пурга, еще легкая, совсем «домашняя», неспешно заметала снежные норы, в которых прятались разведчики по краю мелкорослого коряжистого кедрача, среди обдутых камней, угрюмовато-серых, похожих на медведей, уснувших прямо на засиневшем к вечеру таежном снегу. Внизу, у подножия изогнутой каменистой гривы, на которой они заняли позицию, подходил к горной дороге колонный путь, пробитый поперек долины, — широкий прямой рубец в снежном поле. Слабая поземка играла на нем, — казалось, там резвятся белые зверьки, засыпая пухом колеи путепрокладчиков.