На этот раз одна из птичек проснулась и заморгала глазами. У неё был красный хохолок и зелёное горлышко.

— Кто там? — спросила птица на птичьем языке.

— Евгений, — ответил Евгений тоже на птичьем языке, который он знал и без учебников. — А тебя как зовут?

— Я — господин Лофорнис Магнификус. Я — колибри, — ответил незнакомец.

— А я — госпожа Лофорнис Адорабилис. Я тоже колибри, — ответила вторая птичка, которая тем временем тоже проснулась и заморгала глазами. У неё были зелёные крылья и фиолетовое горлышко. Она была прехорошенькая.

— Какие трудные имена, — сказал Евгений.

— Это потому, что мы из очень хорошей семьи, — ответили птички.

— Я тоже из хорошей семьи, — сказал Евгений и вспомнил Агату, насовсем отдавшую ему сердце.

— Яйцо, из которого я вылупился, было почти совершенно круглое, — сказал Лофорнис Магнификус.

— У тебя очень трудное имя. Если хочешь, я буду называть тебя просто Лоф! — предложил Евгений. — Какие яйца лучше, какие хуже, не берусь судить. Я вообще не знаю, что это такое. Поговорим лучше о сердцах или о велосипедах.

— Ты не знаешь, что такое яйцо? — возмущённо пискнула вторая птичка. — Позор! Он не знает, что такое яйцо! Слышишь, в каком ужасном обществе заставляют нас находиться эти люди! — пискнула вторая птичка голоском, похожим на голос госпожи Аниты.

— Честное слово, я не знаю, что такое яйцо. Жить в яйце мне ни разу не приходилось! — сказал Евгений, и ему стало обидно, потому что он хоть чем-то хотел быть похожим на всех остальных.

— Все благородные птицы в своё время жили в яйце, — сказал Лоф. — А ты-то где жил?

— Ох, во многих местах: в печке, потом в корзине. А сейчас живу на столе. Утром я собираюсь уехать, — сказал Евгений, и у него сразу же улучшилось настроение.

— Куда? — поинтересовалась Адорабилис.