— Ещё не знаю. Поехали со мной, увидишь.
— Я не могу, — тихонько ответила Адорабилис.
— Мы не можем, — поправил её Лоф. — Мы не можем, потому что не хотим. Мы живём в клетке и весьма довольны этим. Всем нравятся наши цветные перышки, а господин Привожу-Хлеб ежедневно даёт нам хлебные крошки. Давайте-ка лучше спать: поздно, и вообще… — сказал он и закрыл глаза, но не заснул.
Зато Евгений заснул очень быстро.
— Жить в яйце мне никогда не приходилось, — пробормотал он, засыпая, — но зато не приходилось жить и в этакой…
Он имел в виду клетку, но забыл, как она называется.
Глава пятая. «КАК МОЯ ФАМИЛИЯ?»
На следующее утро в кухню вошла Анита, жена Привожу-Хлеба, и сняла материю, закрывавшую клетку.
— Здравствуйте! Скажите, можно попросить у вас капельку воды? — вежливо произнёс на птичьем языке Лоф.
Но жена Привожу-Хлеба не поняла его и бросила в клетку горсть крошек.
— Мы просим воды! — пискнула Адорабилис. — Мне опять нечем умыть свои чудесные фиолетовые и зелёные перышки.
— Ты права, погода ничего! — невпопад ответила Анита, не понимавшая по-птичьи. — Погодка-то ничего, но, пока этот старый сумасброд не купит машину для мытья посуды, настроение у меня не улучшится.
— Не называй меня старым сумасбродом — у птиц тоже есть уши! — сказал, протирая глаза, Привожу-Хлеб, Затем он встал и начал готовить себе завтрак.
— Птицы не понимают по-шведски! — буркнула госпожа Анита.
— А я понимаю, — робко вмешался Евгений. — Лоф и Адорабилис просят немного воды. Они хотят умыться.
Госпожа Анита внимательно оглядела Евгения.
— Это чёрт знает что такое, — сказала она, — глиняная птица говорит по-шведски!
Однако она всё же налила воды, и Адорабилис стала умываться, плескаясь, ероша перышки и приговаривая: