Тиллс и Мацци не двинулись с места и по-прежнему сидели у переборки, обхватив колени руками и обливаясь потом. Долл остановился перед ними, держа руки на бедрах, правая рука лежала на пистолете. Они не могли его не заметить.

— Привет, красавчик, — сказал Мацци.

Тиллс ухмыльнулся:

— Мы видели, как ты недавно прокрался, когда возвращался с кормы. Когда Раскоряка поймал тебя. Где ты был?

Ни один, разумеется, не собирался упоминать о пистолете. Но Долла это не остановило. Он приподнял кобуру и несколько раз похлопал ею по бедру.

— Кое-где, — сказал он, выпятив губу и подняв бровь в высокомерной улыбке, — кое-где. Что вы скажете об этом?

— О чем? — простодушно спросил Мацци.

Долл опять презрительно улыбнулся, его глаза сияли.

— Ни о чем. Война, — насмешливо сказал он, повернулся на каблуках и пошел дальше, к своей койке. Он ожидал подобной реакции, но теперь ему было наплевать. Теперь у него был пистолет.

— Ну, что ты на это скажешь, умник? — спросил Тиллс, глядя вслед Доллу.

— То же, что и раньше, — невозмутимо ответил Мацци. — Этот парень болван.

— Но он все же достал пистолет!

— Значит, он болван с пистолетом.

— А ты умный, да без пистолета.

— Ну и что? — упорствовал Мацци. — Подумаешь, какой-то паршивый пистолет. Я…

— А я хотел бы иметь пистолет, — перебил Тиллс.

— … могу достать себе в любое время, когда захочу, — упрямо продолжал Мацци. — Этот парень шляется в поисках паршивого пистолета, а мы все ждем здесь, что нас разбомбят.

— Во всяком случае, когда сойдем на берег, у него будет пистолет, — настаивал Тиллс.