— Если сойдем…

— Что ж, если не сойдем, это не будет иметь никакого значения. Все-таки он что-то делал, а не сидел здесь, обливаясь потом, как мы с тобой.

— Брось, Тиллс, хватит, — решительно отрезал Мацци. — Охота тебе что-то делать, иди и делай.

— Вот и пойду, — сердито сказал Тиллс, вставая. Он было двинулся, но внезапно повернулся. На лице его появилось странное выражение. — А знаешь, у меня нет ни одного друга, — сказал он, — ни одного. Ни у меня, ни у тебя. — Тиллс обвел безумным, диким взглядом всю роту. — Никто в этой роте не имеет друзей. Ни один! А если нас убьют? — Голос Тиллса резко оборвался на этой вопросительной ноте, и его вопрос повис в воздухе, громкий и безответный, очень похожий на долго звучащий лязг и скрежет стали при ударе катера о корпус корабля. — Ни один, — тихо добавил он.

— У меня есть друзья, — сказал Мацци.

— У тебя есть друзья! — в бешенстве воскликнул Тиллс. — У тебя есть друзья! — Потом его голос ослаб и сник. — Пойду сыграю в покер. — Он повернулся и ушел.

Сначала Тиллс подошел к группе игроков во главе с Нелли Кумбсом. Нелли, худощавый, хрупкий блондин, как обычно, сам сдавал карты и снимал колоду, беря от десяти центов до четверти доллара с игрока. За это он снабжал игроков сигаретами. Кумбс никогда не разрешал сдавать никому, кроме себя. Тиллс не понимал, почему с ним играют, не понимал, почему играет он сам, особенно когда Нелли стали подозревать в нечестной игре. Всего в нескольких шагах от этой группы шла другая, нормальная игра, где сдавали по очереди, но Тиллс достал бумажник, вынул несколько банкнот и подсел к группе Нелли. Скорее бы кончилось это проклятое ожидание!

О том же думал и Долл. Охота за пистолетом полностью завладела им, и на время он совершенно забыл о возможности воздушных налетов. Оставив Мацци и Тиллса, он бродил по забитым солдатами проходам, пока не нашел Файфа и Большого Куина и не показал им пистолет.