То, что сделал Белл, потому что хотел быть с женой, Файф считал скорее проявлением слабости. С другой стороны, надо отдать справедливость Беллу в том, что он действительно верен жене. Потом, когда они подружились, Файф несколько раз ходил в увольнение с Беллом, но никогда не видел его с женщиной, не видел даже, чтобы он чего-то домогался. Когда другие уходили к женщинам, он оставался один и пил. Он отдавал должное Беллу и хотел бы знать, верна ли жена Беллу так же, как он. И ему было интересно, хочет ли знать это сам Белл. Наверное, хочет, думал он.

Что было бы лучше, рассуждал Файф: заставить ее написать и честно признаться, что она гуляет с каким-нибудь нарвем или парнями, хотя любит тебя? Или пусть спит с кем хочет, но не рассказывает тебе, а продолжает писать, как будто по-прежнему верна, считая, что, если ты никогда не узнаешь, тебе не причинит это боль? Файф не мог решить, что бы он предпочел. Но оба варианта заставляли его сердце бешено колотиться, он даже чувствовал легкую боль в желудке, хотя не мог сказать отчего. Может ли женщина любить одного мужчину и развлекаться с другим, когда мужа нет дома? Файф полагал, что может. Но разумеется, эта мысль была ему противна. Она оставляла мужчину каким-то беззащитным, и Файф испытывал тревожное чувство, думая о женщине, которая так поступает. Они-то дома, где можно иметь любовника. Господи, а в этом богом забытом месте нет ничего подобного! А ведь Белл говорил, что его жене требуется много физических наслаждений… Файф был рад, что он не женат.

Когда тайна о прежнем положении Белла раскрылась, интерес, который вначале проявляли к нему все, постепенно угас. Некоторое время солдаты смотрели на Белла с любопытством, думая о том, что среди них находится бывший офицер, но вскоре и об этом забыли. Файфа, с его обостренным чувством справедливости, больше всего возмущало отношение к Беллу сержанта Уэлша. Уэлш взглянул на его личное дело и с презрением бросил его на стол, отпустив одно из своих ядовитых, циничных замечаний, безжалостно унижающих и способных привести в ярость каждого, кто, подобно Файфу, верит в гуманность: