— Вот болван так болван! Наверное, рассудил про себя, что не будет никакой войны, — зачем же попусту терять пару лет? Спорю на десятку, Файф, что не пройдет и пяти дней, как он начнет отдавать приказания.

Уэлша ничуть не беспокоило, что он оказался совершенно неправ. И вот теперь этот человек надвигался на Файфа с безумным, лукавым блеском в глазах, и тот приготовился по возможности стоически вынести предстоящую взбучку. Файф с несчастным видом оглядел поваров, беспокойно столпившихся в ожидании вокруг своего начальника.

От начальника кухни Сторма не укрылось выражение лица сержанта Уэлша. Сторм, двадцати шести лет, отбывал третий срок службы в армии и знал повадки первого сержанта так же хорошо, как его писарь Файф, и так же хорошо видел надвигающуюся опасность. За восемь лет службы Сторм знал многих первых сержантов, но ни один не был похож на Уэлша. Большинство были довольно флегматичные, солидные мужчины, запятые главным образом канцелярской работой, привыкшие командовать и любившие, чтобы им подчинялись. Было среди них несколько старых пьяниц, на которых смотрели сквозь пальцы из-за прежней добросовестной работы; другие пользовались услугами деятельного штаб-сержанта, который со временем должен был их сменить. Иногда среди этих двух типов можно было встретить кого-нибудь, помешанного на том или ином пунктике, но никогда не было такого, как Уэлш.

Сам Сторм был с ним в неплохих отношениях. Их отношения не совсем точно можно было назвать вооруженным нейтралитетом, но еще больше они напоминали отношения двух уличных собак, подозрительно и воинственно разглядывающих друг друга. Сторм делал свое дело, и делал хорошо. Уэлш оставлял его в покое. Сторм у этого было достаточно. Если Уэлшу хочется слыть психом — это его дело.