Командующий на секунду прищурил глаза: молодой офицер спрашивал далеко не просяще, а строго, даже требовательно. Жаворонков одобрительно усмехнулся про себя: «Парень, видать, с характером!»

— В чем дело? — круто повернулся он к начальнику училища.

Полковник Морозов недоуменно пожал плечами:

— Выясню, товарищ командующий!

— Сейчас же! — приказывает Жаворонков.

Морозов строго взглянул на командира учебной авиаэскадрильи майора Храмова. Тот сделал шаг вперед и срывающимся от волнения голосом доложил:

— Товарищ генерал-полковник, младший лейтенант Борисов отличный летчик, смелый, решительный, не теряется в сложной обстановке. К тому же обладает хорошими командирскими качествами. Поэтому мы оставили его в училище инструктором.

Начальник училища в подтверждение правоты слов комэска согласно кивнул:

— Так точно! Борисов — очень хороший летчик!

— Значит, — удивился командующий, — училищу нужны хорошие летчики, а фронту посредственные? Ошибаетесь! Борисов! — повернулся Жаворонков к младшему лейтенанту. — Вы поедете на фронт со всеми выпускниками.

Когда строй распустили, Борисова окружили друзья. Его сжимали в объятиях, поздравляли. Но больше всех радовался штурман младший лейтенант Рачков.

— Молодец, Миша! Вместе учились, вместе летали, теперь будем вместе воевать!

— Борисов! Срочно к командующему! — окликнул, Михаила подошедший Храмов и хмуро добавил:

— Черт тебя за язык дернул, что ли? Ведь предупреждал же: никаких вопросов! Наломал теперь дров!

Борисов, одернув китель, поправив растрепавшийся чуб, ответил с достоинством:

— У меня, товарищ майор, в оккупации мать, сестры, Ничего о них не знаю который год. Где же мое место, как не на фронте? Я же говорил вам, что своего добьюсь.