— Флоаре… Флоаре! — услышал я голос снаружи.
Мама облегченно вздохнула. Это была тетя Лина, ее сестра. Она жила рядом с нами со своим сыном, который был меньше нашего Никулае. Ее муж, дядя Стате, погиб на фронте.
— Входи, — уже совсем спокойно сказала мама, — дверь отперта!
В дом быстро вошла запыхавшаяся тетя Лина. С трудом переводя дыхание, она села на край кровати возле мамы.
— Ты что это спишь с открытой дверью? — удивленно спросила она.
— А зачем ее закрывать? — ответила мать. — Что у нас брать-то?
Некоторое время мать и тетя Лина молчали. Только теперь мне пришло на ум, что мама и в самом деле вот уже несколько ночей не запирает дверь, как обычно. Но я знал, какая трусиха тетя Лина, и поэтому был полностью согласен с мамой.
— Флоаре, — прошептала тетя Лина, понизив голос, — ты ничего не слышала?
— А что? — с притворным равнодушием спросила мама.
— Как что? — удивилась тетя Лина. — Вся деревня говорит об этом!
— Что же все говорят? — услышал я голос мамы и почувствовал в нем нарочитое спокойствие.
— О твоем муже говорят! — со страхом в голосе пробормотала тетя Лина. — Говорят, будто он дезертир!
— Глупости! — быстро проговорила мать. — Но было бы неплохо, если бы он оказался где-нибудь поблизости, а не сгнил бы в России, как Стате!
Я почувствовал, что мама боится именно этой ужасной вести, хотя всячески стремится скрыть страх, который овладел ею. В это мгновение я вдруг понял, почему так часто плакала мать и почему Рябая так вкрадчиво расспрашивала меня об отце. Я тихонько повернул голову и посмотрел на фотографию отца, которая выделялась белым пятном на стерне под иконой.