— Когда вернемся домой, — говорит Малыш, имея в виду под «домом» немецкие позиции, — я «организую» гуся, начиню его сливами и яблоками и все съем сам.

— Я предпочту индюка, — говорит Барселона. — Он больше.

— Черт возьми, не могу больше выносить этого! — в отчаянии кричит Порта, вскакивая на ноги. — Пошли, Малыш, бери свою трещотку и наложи гранат в карманы.

— Куда идем? — спрашивает Малыш, шумно вставляя в автомат рожок.

— Почитаем соседское меню, — отвечает Порта, беря на ремень свой ППШ.

— Взять мешок? — жизнерадостно спрашивает Малыш.

— Нет, мешки у ивана есть, — отвечает Порта.

— Кто не хочет рискнуть жизнью ради жратвы, тот сущий идиот, — утробно смеется Малыш.

— Вас подстрелят, — предостерегает Старик.

— Придурок, — беззаботно отвечает Малыш. — Это мы будем стрелять!

— Мы ждем настоящего русского гостеприимства, которым они славятся, — говорит Порта с кратким смешком и скрывается в метели.

— Однажды они не вернутся, — пессимистически бормочет Старик.

Проходит несколько часов, но, кроме завывания полярной бури, ничего не слышно. Тишину нарушает длинная автоматная очередь.

— Это наш МП

Вскоре раздаются три гранатных взрыва, серия ракет заливает местность ярким белым светом.

— Они наткнулись на русских, — шепчет в ужасе Грегор.

— Черт побери этих двух маньяков, хоть бы они вернулись, — обеспокоенно говорит Старик.

— Тебе нужно подать на них рапорт, — настойчиво говорит Хайде. — Это серьезное нарушение дисциплины. Противник сможет использовать это в пропагандистских целях. Я прямо-таки представляю заголовки в «Правде»: «НЕМЕЦКАЯ АРМИЯ ГОЛОДАЕТ! Отряды смертников посланы красть хлеб у Красной армии!»

Мы не столько видим, сколько ощущаем дульную вспышку крупнокалиберного орудия. Следуют громкие вопли и долгая серия взрывов. Злобно стучат несколько «максимов».