Из темноты на нас бросаются темные фигуры. Сверкают штыки, автоматы поют о смерти. Схватка длится всего несколько минут. После этого эпизода в снегу остается несколько тел.

Боевая группа идет дальше длинной походной колонной. Офицеры раздражены, орут и визжат на солдат, чтобы скрыть собственный страх.

Второе отделение немного отбивается от группы. Если русские вернутся, лучше будет действовать самостоятельно, и мы знаем, что возвратимся к своим. Сибирские войска любят налетать внезапно и потом исчезать в снегу, как призраки.

— Думаю, завтра все это кончится, — говорит со странным выражением лица Грегор, — а вам проломят черепа сегодня! Ну и вид у вас будет, а?

— C'est vrai, mon ami

— Можно подавиться куском мяса, сидя в сортире, — говорит Порта, который часто обедает в таких местах.

— Пожалуй, буду теперь осмотрительней, — задумчиво говорит Малыш. — Сломать шею из-за ведра с водой! Даже подумать жутко, разве не так?

Мы идем усталые, понурые. Весел один только Порта. Он продает часть русских продуктов. Но внезапно его успешная торговля прекращается. Среди ночи нарты исчезают. На другой день олень возвращается, но с пустыми нартами. От ярости Порта выходит из себя.

Первым делом он подозревает в краже главного механика Вольфа, но тут же выбрасывает эту мысль из головы. Вольф ни за что не приблизится к фронту, хоть и патологически жаден.

— Попадись мне только в руки этот гнусный воришка, — кричит он, беспомощно колотя кулаками снег, — я вцеплюсь своими наманикюренными пальцами в горло этому ублюдку и буду сжимать их, пока этот сын шлюхи не отбросит копыта. О, это, должно быть, опытный прохвост. Это явно не главный механик Вольф. Он вороватый, жадный скот, как и все, кто нашел себе теплое местечко, но не настолько подлый. Кое в чем Вольф похож на меня. Если какого-то гнусного типа нужно избавить от бремени надоевшей ему жизни, мы сделаем это приятным, цивилизованным образом.