Я знаю Вольфа, как самого себя. Вольф не пойдет на такую низость, разве что они сговорились заранее. Нет, он ни за что не стащил бы то, что я добывал в поте лица. В крайнем случае оставил бы половину. Однако если это не может быть Вольф, то кто может быть? — Порта поднимает взгляд к несущимся тучам и молитвенно складывает руки. — Господи, помоги мне найти эту подлую гадюку, это проклятую змею, чтобы я мог исхлестать ему задницу раскаленной колючей проволокой!

— Черт бы побрал эту мерзкую погоду, — стонет Грегор, остановясь, чтобы смахнуть с лица снег.

— Мы не выйдем к своим, — скулит вестфалец. — Давайте сядем, дождемся русских, пусть все будет кончено.

— Ты спятил, — презрительно кричит Порта. — Днем хотя бы не трусь!

— Я не могу идти дальше, — душераздирающе плачет бывший гитлерюгендовец, бросаясь в снег.

— Поднимите его на ноги, — сурово приказывает Старик.

— Гитлеровский мальчик капитулирует, — довольно усмехается Малыш, размахиваясь ручным пулеметом, будто лопатой.

— Вставай, — рычит готовый к действию Хайде. Прирожденный драчун, гроза новичков, он очень любит это занятие.

— Оставь меня, — хнычет гитлерюгендовец, пытаясь ударить Хайде ногой.

— Даю тебе десять секунд, трусливая дворняжка, — шипит Хайде, упирая дуло автомата в его живот.

— Ты не посмеешь, — вопит в ужасе парень. — Это убийство!

— Не посмею, вот как?

Хайде дьявольски усмехается и выпускает очередь в снег вдоль его тела.

Парень с дрожью поднимается на ноги и, пошатываясь, идет вслед за ушедшим немного вперед отделением.

— Строевым шагом, — ярится Хайде. — Выпрями ноги, тяни носок! Подтяни ружейный ремень, дрожащая тварь, а то отобью пинками задницу!

— Ты сошел с ума, — протестует гитлерюгендовец.

Хайде делает шаг в сторону, заносит автомат, как дубинку, и зверски бьет парня по лицу.