— Если узнают, поплатишься головой, — говорит Порта с саркастической улыбкой.

Чуть северо-восточнее Оленегорска мы находим первый из замаскированных мостов.

На путях стоят четыре длинных товарных состава, дожидаясь зеленого света, километрах в двух дальше ждет пятый.

Мы готовим взрывчатку на опушке леса. У нас пять саней, нагруженных новыми бомбами Льюиса, которыми только что начали снабжать армию.

Порта и я несем караул в первую смену. Ничего не имеем против. Спать все равно нельзя. Мы приняли таблетки первитина. Русские называют их «бодрящий порох». Одна таблетка позволяет обходиться без сна целую неделю, и они могут сохранить жизнь в тылу противника.

— Ты спятил, друг, — протестую я, когда Порта закуривает сигарету. — Тебя могут заметить из Мурманска!

— Не волнуйся, сынок, — негромко отвечает Порта. — Красная армия искрит всю ночь! А мне почему нельзя?

— Если нас прикончат, то по твоей вине!

— Ты этого даже не почувствуешь! — бездушно говорит Порта, глубоко затягиваясь, от чего огонек сигареты становится ярким.

Рано утром мы слушаем Хайде, нашего мастера взрывного дела. Он стоит на валежине, чтобы лучше нас видеть.

— Слушайте меня и слушайте внимательно, обормоты! — кричит он. — Как видите, то, что я держу в руке, похоже на кусок резины, вы можете делать с ним почти все, что угодно, и ничего не произойдет. Бросьте его в огонь, и получится густая, липкая масса. С виду он похож на жевательную резинку, но состоит на четверть из термита, смешанного с окисью металла, и на три четверти из пластиковой взрывчатки.

— Что такое пластик? — тупо спрашивает Малыш.

— Не твое дело. Тебе достаточно знать, что это называется пластиком.

Хайде поднимает медную трубку.

— Это медно-алюминиевая трубка, в ней находится детонатор.

— Что такое детонатор? — спрашивает Малыш, поднимая руку, будто школьник.