Якову хотелось побыть одному, обдумать свалившиеся на него сегодня новости.

Павловский не в счет. Какое Якову дело до Павловского? Катается он в Иран и обратно со своей авторотой, и на здоровье... Правда, одно сознание, что Павловский где-то неподалеку, уже портило настроение. А вот появление Светланы говорило Якову о многом. Вряд ли она попала сюда случайно. Хотя почему бы и нет? Фронт-то уже к Закавказью подходит... Если он захочет, то сможет не позже чем завтра встретить Светлану после совещания у начальника погранвойск.

Яков горько усмехнулся своим мыслям: ну встретятся они со Светланой, поговорят, а что дальше? Месяц она уже здесь, а он лишь случайно узнал об этом. Пройдет и еще полгода — так же могут не увидеться: оба заняты сверх всякой меры...

Раздумывая так, Яков прошел с полкилометра к тому месту, где, как он знал, был родник и можно было спокойно посидеть и привести в порядок чувства и мысли.

Светлана и Павловский вернулись из юности, словно принесли с собой то время, когда не было войны, а жизнь была вся впереди.

В мельчайших подробностях вспомнил Яков первую встречу со Светланой, когда в бурную грозовую ночь едва не съехал под откос ее санитарный возок, а потом они четверо: Яков с Ольгой, Степан Дзюба — в те времена еще рядовой солдат, Светлана — да еще в придачу задержанный с контрабандными спичками терьякеш

Вспомнил Яков и сенокос, белую палатку, надувшуюся парусом на ветру, рану, которую он нанес себе косой, спасая поздний перепелиный выводок. Зашив эту рану, Светлана сделала ему противостолбнячный укол, заставив лежать при всем честном народе вниз лицом с приспущенными штанами...

Вспомнил и радость ее по поводу его хозяйственных успехов на посту председателя поселкового Совета, и то, как она приходила к нему в барак в самый буран, когда он, вывихнув ногу, едва дотащился туда с помощью Дзюбы. Вспомнил ее приход в госпиталь, когда он лежал там с простреленной грудью.