Я был слегка захвачен врасплох ее реакцией на французскую речь. Разумеется, она знала, что существуют и другие языки; она умела говорить на рифмованном сленге

В том, что касалось языков, ее, судя по всему, больше всего занимали две вещи. Первая — «Могу ли я сама придумать собственный язык?», а вторая — «Что такое язык вообще?». По первому вопросу мы были явно на грани открытия. Однажды вечером мне показали «решение» этой непростой задачи. На кухонный стол была водружена одна из многочисленных обувных коробок, которые хранились у нас в шкафу; она оказалась набитой записными книжками и отдельными листками бумаги.

На первом вынутом из нее листке слева была выписана колонка цифр, а справа — слова или словосочетания, им соответствовавшие. Тот факт, что можно написать «5 яблок» с цифрой и «пять яблок» со словом, обладал, как мне объяснили, чрезвычайной важностью. Если все цифры можно записать словами, то, следовательно, и все слова можно записать цифрами. Простая замена двадцати шести букв

В качестве замены букв можно было использовать еще и предметы или даже только названия предметов. В букваре было написано, что «Я» — это «яблоко», из чего проистекал естественный вывод, что «яблоко» — это «Я». Если «яблоко» — это «Я», «бульдог» — это «Б», «лимон» — это «Л», «олень» — это «О», а «кошка» — это «К», то слово «яблоко» можно было представить в виде такого ряда предметов: Яблоко, Бульдог, Лимон, Олень, Кошка, Олень.

Листок за листком извлекались на свет. Анна экспериментировала со словами, цифрами, предметами и шифрами, пока не пришла к выводу, что проблема с открытием нового языка вовсе не в том, что это само по себе очень трудно сделать. Нет, главная трудность заключалась в том, как выбрать один из такого множества вариантов. Однако в конце концов она остановилась на некоей адаптации азбуки Морзе. Поскольку та состояла только из точек и тире, было совершенно понятно, что вместо них можно использовать и любые другие два значка.