Если бы Анна была математиком-вундеркиндом, все было бы нормально; ее можно было бы занести в категорию «с причудами» и на том успокоиться. Если бы она проявила феноменальные способности к музыке, мы все могли бы умиленно ворковать над ней, сколь душе угодно, но только ни тем, ни другим она не была. Вся ее странность заключалась в том, что ее суждения очень часто были правильны, а со временем все чаще и чаще. Одна из наших соседок была совершенно уверена, что Анне открыты тайны будущего, но миссис В. вообще была из этих. Миссис В. жила в мире карт Таро, гаданий на чайных листьях и таинственных предчувствий. Тем не менее факт остается фактом: Анна столь часто оказывалась права в своих предсказаниях, что вскоре стала чем-то вроде маленького Ист-Эндского оракула.

Да, разумеется, дар у Анны был, но ничего сверхъестественного, ничего не от мира сего в нем не было. В самом глубоком смысле слова он был столь же прост, сколь и таинственен. Анна с одного взгляда видела модель, структуру, то, как именно кусочки и фрагменты соединяются в целое. Несмотря на всю свою необъяснимость, этот дар был прочно укоренен в самой природе вещей — простой и загадочный, как паутина, тривиальный, как морская раковина. Анна видела модель там, где другие — только путаницу случайных факторов. В этом и заключался весь ее талант.

Когда запряженная лошадью телега застряла задним колесом в трамвайных путях, кругом собралась целая толпа добровольных помощников.

— Давайте, парни, все вместе. Когда я скажу «взяли», значит, все взяли. Готовы? Взяли!

Мы тащили изо всех сил. Ничего не помогало

— Давайте еще раз, парни. Взяли! Мы «взяли» еще раз. Опять ничего. Прошло несколько минут бесплодных попыток и ругани, когда Анна потянула меня за рукав.

— Финн, если вы положите чего-нибудь на рельс под колесо, чтобы оно не катилось всякий раз назад, а потом толкнете, будет легче и лошадь тоже сможет помочь.