Наконец обстрел стал ослабевать. Мы осторожно поднялись, взяли винтовки, отодвинули бронеплиты с проемов в стене, установили пулеметы. В бушевавшем снаружи аду кто-то мог выжить только чудом. Поле боя — с тех пор, как мы его видели в последний раз, — изменилось до неузнаваемости. Обломки были разбросаны на несколько километров. Проволочные заграждения, о которых так любовно заботился Роммель
Теперь солдаты противника валом валили с десантно-высадочных средств и взбирались на берег тысячами. Волна за волной одетых в хаки людей, совершенно не думавших, что могут встретить сопротивление. Кто мог уцелеть после такого обстрела?
Вдруг по их ордам открыли непрерывный огонь минометы. Пехотинцы на минуту дрогнули, попятились, очевидно потрясенные этой неожиданной встречей. Офицеры не дали им передышки. Они выкрикивали приказания и гнали солдат вперед нетерпеливыми взмахами рук и дерганьем подбородков. Пулеметы рассекали приближающиеся ряды, косили солдат десятками. Огнемет Порты изрыгал злобные языки пламени, поражавшие то одного, то другого. Мы поднялись из своей ямы и смотрели, как они гибнут. Наступил наш черед вести бой на полное уничтожение. Люди в хаки падали друг на друга, топтали тела павших товарищей, спотыкались, колебались, но все-таки продвигались вперед. Я видел, как один солдат споткнулся о кучу мусора и упал на скрытую колючую проволоку. Крики его были жуткими даже для моего ликующего слуха. Когда пулеметная очередь рассекла его почти пополам, это явилось для меня облегчением. По крайней мере, положило конец его воплям.
Майор Хинка внезапно поднялся на ноги и ринулся вперед, крикнув, чтобы мы следовали за ним. Мы побежали следом, Малыш и Легионер были впереди остальных. Я тащил висевший на шее ручной пулемет. Свободной рукой вытаскивал из-за пояса гранаты и бросал их в гущу противника. Люди вокруг нас вопили, кричали, стреляли, запутывались в колючей проволоке, молча умирали на пропитанном машинным маслом песке. Передо мной появился солдат в хаки. Он потерял каску. Я двинул его коленом в живот, добил прикладом, бросил его там и побежал дальше. Неожиданно обнаружил, что рядом со мной бежит Барселона. Мы с трудом продвигались вместе, наши тяжелые сапоги хлюпали в месиве из крови и плоти.