Наступление началось снова. Пулеметы раскалились добела. Барселона палил из большого миномета, его грубые рукавицы изорвались в клочья. Задумываться времени не было. Убивай или будь убитым. И мы, и противник шлепали по щиколотку в крови. Разделявшая нас полоска песка, некогда гладкая, серебристая, теперь превратилась в липкую, ржаво-коричневую массу.
Вдали в море вырос целый стальной вал. Между морем и берегом множество десантных судов извергало все новых людей в хаки. Многие из них гибли, не дойдя до суши. Еще больше было таких, кто проходил по берегу всего несколько метров, потом падал. Однако высадка все равно продолжалась. В наступление на нормандский берег бросили целую армию. Провались эта попытка, на то, чтобы собрать силы для новой, определенно ушло бы несколько лет
Мы едва с ума не сходили от жажды и, уже не такие разборчивые, как прежде, по примеру Порты пили воду для охлаждения пулеметов. Она была теплой, маслянистой, вонючей, но даже шампанское не могло быть более желанным. От нас самих не так уж приятно пахло, если на то пошло.
Мы стояли группой, равнодушно наблюдая, как неизвестный солдат сгорал дотла в чистом голубом пламени. Противник использовал гранаты нового типа. В них был фосфор, при соприкосновении с воздухом он бурно воспламенялся.
Властные свистки снова бросили нас в атаку. Мы неслись, раздраженно отталкивая раненых и умирающих; многие из них хватали нас за ноги, ползли к нам по пропитанному кровью песку. Это была контратака — для жалости не было ни места, ни времени. Мы мчались вперед, мимо нас проносились гранаты, взрываясь справа и слева. Бежали бездумно, слепо, как роботы. Кто останавливался и задумывался, тот погибал.