Юрьев расположился на левом фланге — на самом дальнем от Чечни, и сидел в снегу, ковыряя ложкой в полупустой банке тушенки.

— Как дела? — спросил Савеловский, подсаживаясь рядом.

— Ем… — коротко отозвался Серега.

— Сегодня бойцы на своих постах спать будут, как пить дать… люди устали, им нужен отдых… — тихо сказал Саня. — Нам с тобой сегодня спать не придется. Будем бойцов трясти. Ты со своего краю, я со своего…

— Угу… — кивнул Юрьев. — Только если Шайба еще в первую ночь спал, то сейчас его и из пушки не разбудишь…

— Спирт еще остался, но сегодня выдавать его я не буду. Точно все уснут… пусть лучше мерзнут…

— Если будут обморожения — с тебя спросят…

— Ну и пусть. Зато чует мое сердце, что Хаттабушка сегодня мимо нас пойдет… Как считаешь, пойдет или нет?

— Если они поверили, что мы улетели, то пойдет… если не поверили, то не пойдет…

— Что-то оптимизма у тебя в голосе не слышно!

— Потому что устал страшно. И спать хочу! — Серега посмотрел на своего ротного злым взглядом. Саня отпрянул:

— Ладно, я пошел, проверю бойцов…

Серега закопал пустую банку в снег и, подхватив автомат, направился в сторону крайнего дозора, где нес службу Шайба.

Пробираясь по снежному склону, Серега невольно прислушивался к тишине, которая вдруг наступила с прекращением ветра. Где-то далеко на востоке находилось Каспийское море… вот сейчас бы окунуться в теплое море, да на песочке горячем полежать, подставляя свои бока палящему солнцу… Впереди кто-то кашлянул. Это дозор. Тут же раздался голос:

— Кто идет?

— Юрьев… — отозвался Серега.

— Подходи… — Серега узнал фамильярный тон Шайбы.

Чуть не поскользнувшись на склоне, Серега подошел к крайней «фишке» и, разглядев в темноте старшину, спросил его:

— Что у вас тут?

— Тишина полная… — доложил Шайба.

— Хари, поди, мочите?