— Дайте личному составу команду «вольно», Метцгер! — рявкнул Гейер.

Гауптшарфюрер Метцгер по прозвищу Мясник встал в центре пустой площадки, широко расставив ноги, выпятив вперед грудь и мощную челюсть и уперевшись здоровенными ручищами бывшего мясника себе в бока в районе бедер. Эту позу он подсмотрел в одном старом фильме, где демонстрировались кадры из жизни старой кайзеровской армии, и втайне практиковал ее перед зеркалом в своей комнате, пока не довел до совершенства. Он внимательно обвел глазами все без исключения шеренги батальона. Но ни один из военнослужащих «Вотана» — от нового пополнения до старых бойцов, которые сумели выжить в русской мясорубке, — не дал ему повода для недовольства. Все стояли строго навытяжку, глаза каждого были устремлены на некую дальнюю точку на горизонте. «Черт побери, — подумал он про себя, — можно подумать, что эти чучела пытаются что-то рассмотреть там, в Англии».

— Вольно! — проорал он, вновь заставив испуганных чаек взметнуться в воздух.

Восемь сотен правых ног шаркнули о землю. Восемь сотен пар глаз снова обрели нормальное выражение, и восемь сотен человек вновь нормально вздохнули. Где-то в самой дальней шеренге кто-то громко испустил газы. Гауптшарфюрер Метцгер побагровел. Он расценил это как выпад лично против себя — точно так же, как расценил бы любое другое нарушение во время парадного построения.

Командир батальона СС «Вотан» оберштурмбаннфюрер Гейер, который носил кличку Стервятник, медленно обвел батальон своими ледяными голубыми глазами и прищелкнул стеком по голенищу сверкающего от ваксы сапога. Его сапоги, вкупе с серыми полковничьими бриджами, обшитыми изнутри кожей, указывали на то, что он относится к офицерам кавалерии. Гейер действительно служил в кавалерии до тех пор, пока не перевелся в ряды Ваффен-СС для того, чтобы добиться более быстрой военной карьеры.