Но прежде чем Шульце успел врезать усмехающемуся артиллеристу, Матц резко дернул вверх свой протез и попал артиллеристу точно между ног. Несчастный издал душераздирающий вопль и рухнул на колени. Шульце с размаху опустил свои закованные в гипс руки на его затылок, и артиллерист беззвучно упал лицом в ковер.

Победно ухмыляясь, Шульце провез инвалидное кресло с Матцем через импровизированный коридор, который образовали расступавшиеся на их пути другие солдаты. При этом он милостиво кивал то налево, то направо — ни дать ни взять фюрер во время появления на партийном съезде в Нюрнберге.

Их путь преградила хозяйка борделя. Необъятная грудь, казалось, подпирала ее двойной подбородок.

— Вот это вещь! — восторженно протянул Матц, не сводя глаз с ее бюста. — Это же настоящее чудо инженерного искусства! Это даже более грандиозное сооружение, чем мост через Рейн в Кельне.

Шульце также с неприкрытым восхищением обозрел монументальные формы мадам.

— Так и съел бы все это мясо… и гарнира не нужно, — восторженно выдохнул он.

На хозяйку борделя эти реплики не произвели ровным счетом никакого впечатления.

— Что это вы, интересно, делаете в моем заведении со своей гребаной инвалидной коляской? — грозно осведомилась она. — За это вам, черт побери, придется заплатить дополнительно! — она сделала весьма выразительный жест своей унизанной множеством колец пухлой рукой. — Заплатите за коляску, и тогда я разрешу вам поставить ее где-нибудь в уголке и посмотреть на моих девочек.

— Ну-ка, покажи ей, что мы припасли, Матц, — бросил Шульце.

— У нас есть для вас кое-что получше денег, мадам, — с энтузиазмом откликнулся Матц и, засунув руку в ящичек, который располагался под сиденьем его инвалидной коляски, принялся выуживать оттуда вещи, которые приятели прихватили с собой, покидая госпиталь «Шарите». — Три банки мясных консервов, блок сигарет, кило крупы и — вот, смотрите. — Он поднял высоко вверх маленькую бутылочку с маслянистым содержимым коричневого цвета. — Сок радости.