Легионер вынул из-под матраца большую бутылку кюммеля

— Недавно кокнули нескольких хорошеньких девушек, — сказал Пауль Штайн. Он имел в виду трех женщин, убитых в Гамбурге за последние две недели.

— Этот убийца, должно быть, псих, — сказал Малыш, глотнул из бутыли и снова рыгнул. — Последнюю задушил чулком, а потом искромсал.

Пауль сказал, что первые девушки были задушены чулком или чем-то из белья, потом изнасилованы и изрезаны ножом. Видимо, убийце доставляло удовольствие душить их интимным предметом одежды. Полицейские просто вне себя оттого, что не могут его найти.

— Может быть, этот маньяк — доктор Франкендорф? — предположил Малыш, и глаза его загорелись. — Черт возьми, ребята, вот бы ему отрубили башку!

— Bon Dieu

— Видали фотографии, вывешенные на витрине в участке на Давидштрассе? — спросил Мориц Клокита, судетский чех-доброволец. Мы его терпеть не могли. — Нужно запретить законом вывешивать такие снимки, — продолжал он. — Скоро Божий гнев обрушится на них, на нас всех.

— Это как понять? — спросил Малыш и запустил в него комком кислой капусты. Он набивал ею рот из кастрюли, которую на всякий случай держал под кроватью в картонной коробке.

Мориц принял торжественный вид.

— Неужели не сознаешь, что этот скандал приведет к дурному концу? Вас поразят гром и молния.

— Вполне понимаю, что Бог может слегка рассердиться из-за женщин со вспоротыми животами, — добродушно ответил Малыш, прожевав капусту, — но это не повод наказывать меня, Грозу Пустыни, Свена или шупо

— Господи! — негодующе воскликнул Мориц.

— Не кощунствуй, — предостерег Малыш, грозя ему пальцем.

Остановить Морица было невозможно. Он обратился к нам:

— Вы богохульники, дьявольское отродье! Стрела Господня поразит вас за то, что отказываетесь видеть вокруг грубые нравы.