Бойцы долго сидели в самоходке, не в силах пошевелиться от усталости. Стояла такая тишина, что было слышно, как ветер гудит в стальной антенне над «фердинандом». И все, что случилось сегодня, 12 июля 1944 года, настолько было похоже на страшный сон, что Ефимов заметил:
— Вот так, Кириллыч… Расскажи через много-много лет — и, пожалуй, никто не поверит…
Но Дронов не ответил. Он крепко спал, прислонившись к стальной стенке «фердинанда».
СТАЛЬНОЙ ГАРНИЗОН
— Да нет у меня для вас танка. Поймите же вы наконец! — сокрушался заместитель командира полка по технической части Баранов, все более удивляясь настойчивости этих трех парней во главе с младшим лейтенантом Климовым. — Вам ясно сказано — в запасной полк. И точка! — И примирительно добавил: — Отдохнете чуток, в баньке помоетесь. А там и машину новую дадут…
Последнее он сказал неуверенно, перехватив взгляд Климова, брошенный в сторону ближайшего кустарника: там сквозь ветви явственно просматривалась башня Т-34 с гвардейским знаком на ней и бортовым номером «76».
— Эта машина свое отвоевала, — безнадежно махнул в сторону тридцатьчетверки Баранов. — Участвовала в битве под Москвой, в боях на Курской дуге, дошла до Польши. Ходовая часть изношена, да и мотор барахлит. Теперь — в капитальный ремонт.
— Так мы сами этот ремонт и проведем, товарищ майор, — негромко заверил механик-водитель Гармаш, поглядывая на Климова.
Сказал свое слово и заряжающий Сенотрусов.
— Как же мы ребятам в глаза посмотрим: все — в бой, а мы — в баню.
— Да что это за разговорчики, товарищ младший лейтенант! Приказ не обсуждают!
— Мы не обсуждаем, товарищ майор, мы просим… — тихо, но твердо проговорил Климов. — Дайте нам этот танк…
Майор задумался. Молчали и танкисты. А мимо на Озенблув, натруженно урча моторами, седые от дорожной пыли, проходили последние танки полка. Там, южнее этого польского городка, ожидался контрудар немцев.