Неожиданно одна из машин резко затормозила, и в люке показался командир третьего батальона майор Алпаев. Маленький, плотный, он метнул быстрый взгляд в сторону танкистов, узнал Климова и в одно мгновение припомнил тот недавний бой, когда экипаж Климова таранил фашистский «фердинанд» и спас его, Алпаева, танк. А затем совсем не по-уставному крикнул:

— Мишка, дорогой, жив?!

— Жив, командир! — радостно отозвался младший лейтенант и, подбежав к танку, пояснил: — Только и мы тогда проглядели, товарищ майор: слева какой-то фашист нам в бок рубанул — ведущее колесо вдребезги! Теперь ходим в «безлошадных». Впрочем, «лошадка» имеется, — он скосил взгляд в сторону замаскированной тридцатьчетверки, — да вот… майор Баранов не дает. Говорит, неисправна, мол…

Алпаев поморщил лоб:

— Давай, Климов! Если сможете, доберетесь до северо-восточной окраины Озенблува, станете там в засаде. На всякий случай. Удара со стороны противника там не ожидается, да чем черт не шутит… — И Баранову: — Отдай ты им ветерана. Они его подлечат. Они могут!

— Добро… — без особого энтузиазма согласился Баранов. — Так и быть — забирайте!

Танкисты с трудом добрались до указанного места. Двигатель тянул слабо, работал с перебоями, сильно дымил, вот-вот заглохнет. К тому же при каждом повороте машины левая гусеница едва не сходила с катков. Зато вооружение было в исправном состоянии, да и боекомплект с избытком.

Остановились на пологом взгорке, укрывшись в зарослях одичавшего старого сада на окраине заброшенного хутора.

Пока Сенотрусов и Ненашев гремели ключами и кувалдами возле гусениц, а Гармаш колдовал в моторе, Михаил, развернув башню, с нетерпением вглядывался через прицел на юг, куда ушли наши танки и где уже разгоралось сражение. Климов всей душой был там. Даже в горле, как всегда перед схваткой, пересохло, кончики пальцев покалывало, словно иголками.